Сколько времени одни целенаправленно занимаются философией, столько же времени, другие ей не занимающиеся, не понимают, зачем она нужна. Течение нашей жизни определяет множество потоков, политических, социальных, семейных. Философия не самый быстрый и заметный среди них, но самый объемный и полноводный, из тех которыми человек может править. Он незаметно сносит всё в свою сторону: так социализм и капитализм - в первую очередь, вопрос философский и только далеко после - вопрос экономический и политический.

 

 
К сожалению, наше образование, знакомя людей с трудами философов, не знакомит их собственно с философией, именно по этой причине в широких кругах образованных людей крепко представление, что философия есть болтовня. 

 
Так сложилось, что под брендом философия почти всегда преподают не философию, а её историю. Отличие же между историей философии и самой философией это отличие между вороной, сидящей на ветке и прикрепленным к ветке чучелом вороны, с виду одно и то же, но по существу разница принципиальная. 

 
Философия, как я это постараюсь показать далее, есть способность интеллекта к определенного рода мышлению. Разумеется, в физике, также необходим талант и определенные способности, но весь смысл физики в полученном результате и уже обозначенном круге вопросов, в философии же, прежде всего, важен не результат, важен ход мышления, важна глубина понимания, c которой был получен результат. Это то принципиальное отличие, что не дает приравнять философию к наукам, ибо «истинность» в философии доказывается только пониманием, в науке же она определяется опытным путем и, самое главное, в рамках уже установившихся понятий.  

 
Если научному мышлению в поисках ответа свойственно опираться, на существующие понятия, то мышлению философскому свойственно проверять понятия на прочность и, при необходимости создавать, новые. 

 
Так физик занимаясь вопросом ускорения свободного падения, принимает как аксиому и опирается на такие понятия как скорость, пространство, время, ибо для решения его вопроса, не требуется обязательного уточнения данных понятий. Если же он решит заняться вопросом времени и пространства то физику придется стать еще и философом, так как на данный момент при решении этого вопроса, возможно, опираться лишь на собственную мысль.  

 
Биология, добывая научное знание, оперирует таким понятием как жизнь, но вопрос что такое жизнь - философский.

 
Политика как профессиональный вид деятельности, ищет ответы на свои вопросы в определенных рамках, опираясь на такие понятия как государство, человек, справедливость, благо, общество. Но политик вынужден стать философом, когда назревает необходимость пересмотра исходных понятий, когда становится ясно что, к примеру, понятие государство, более не соответствует жизни и нуждается в пересмотре.

  

Общество, в котором даже у образованных людей отсутствует культура философского мышления, где неприлично требовать объяснения «очевидных» вещей, не имеет «управляющего механизма», который позволил бы выйти из кризиса вызванного ошибочно сформулированными понятиями. Ярчайший пример тому - европейская цивилизация, идущая на поводке понятий либерализма, на убой. 

 
Философия как род деятельности не имеет рамок и оснований, она рассматривает основы, начальные предпосылки, на которых и строится любое научное знание или просто мнение. Философия занимается только общими вопросами, которые не могут быть рассмотрены научно в принципе, но которые необходимо рассмотреть, если есть желание создать новую реальность вопреки унаследованным понятиям. «Break on through to the other side» Как пел Джим Морисон.  

  
***

 
Считается, что с философией можно познакомить, дав на прочтение труды философов или рассказав их содержание, здесь есть своя правда, но она касается только немногих людей, обладающих природной способностью философствовать. Остальные при таком подходе, ни чего философского для себя не выловят, они останутся обладателями упаковки философского знания, станут владельцами чучела философии и будут с убеждением рассказывать о бесполезности данного рода занятия. Ибо содержание философии заключается не в том кто что сказал, но в том, почему философ пришел к такому выводу.  

  
Европейская философия начинает преподаваться студентам с Фалеса. Фалес был первым философом «вода есть материальная первооснова всех вещей». Далее студенты учат, что Гераклит считал первоосновой всего огонь. В век квантовой механики, с точки зрения не философа, если смотреть только на результат, то подобный вывод – чушь.

 
В прочем я здесь несколько упростил для наглядности, и студентам, конечно, рассказывают почему в качестве первоматерии был выбран огонь, вода или апейрон, но во-первых, судя по итогам, этих объяснений для понимания не достаточно, во-вторых, объяснениям свойственно вовсе пропадать как только дело доходит до более поздней и более сложной философии. Представление о философии как словоблудие есть закономерный итог подобного преподавания.

 
Итак, приведу далее высказывания Гейзенберга в качестве примера того что видит в философских трудах философ. Гейзенберг замечает, что согласно Ницше в высказывании Фалеса содержатся, три основных философских требования:

 «Во-первых, это высказывание содержит вопрос о материальной основе всех вещей. 

Во-вторых, оно содержит требование рационального ответа на этот вопрос без ссылки на мифы и мистические представления. 

В-третьих, оно содержит предположение о возможности понять мир на основе одного исходного принципа». 

Вода - лишь аллегория, символ идеи. 

«Очевидно, что среди множества вещей именно вода может принимать самые разнообразные формы и быть в самых разнообразных состояниях. Зимой она становится льдом и снегом. Она может превратиться в пар. Из нее состоят облака. Она превращается в землю, где река образует свою дельту, и она в виде родника может образоваться из земли. Вода является условием всякой жизни. Следовательно, вообще если имеется что-либо, подобное основному элементу, основной материи, то естественно считать в качестве основного элемента воду.» 

«Высказывание Фалеса было первым выражением идеи об основной субстанции, об основном элементе, из которого образованы все вещи.» «В это понятие о субстанции включалось и понятие жизни; согласно Аристотелю, Фалес также утверждал, что все вещи «полны богов». Все это имеет отношение и к материальной основе вещей».  

Здесь я добавлю, что мысль Фалеса о том, что все вещи «полны богов», вода разумна и содержит жизнь, не смотря на внешнюю форму «мифа», есть плод рациональных рассуждений, что и делает его философом. До нас эти рассуждения в подробностях не дошли, но схожие мысли мы можем найти, например, у Шеллинга, который объяснял, что дух, что бы он был возможен, должен быть неотъемлемым свойством всего нашего мира, живые организмы только актуализируют его в той или иной форме.  

 
Под конец процитирую еще раз Гейзенберга, где он демонстрирует актуальность философии Анаксимандра и вместе с тем силу философского мышления вообще. Анаксимандр полагал первоматерией «бесформенный», невыразимый апейрон: 

«в современной атомной физике в новой форме возникает проблема: является ли первоматерия одной из известных субстанций или она нечто их превосходящее?»

«…Это фундаментальное уравнение движения может быть отнесено или к волнам известного вида, например протонным или мезонным, или к волнам принципиально иного вида, не имеющим ничего общего с волнами известных элементарных частиц. В первом случае это означало бы, что все множество элементарных частиц может быть объяснено с помощью нескольких «фундаментальных» «элементарных частиц». Фактически в последние два десятилетия теоретическая физика главным образом исследует эту возможность. Во втором случае все многообразие элементарных частиц объясняется некоторой универсальной первоматерией, которую можно назвать энергией или материей. В этом случае ни одна из элементарных частиц принципиально не выделяется среди других в качестве фундаментальной частицы. Последняя точка зрения соответствует доктрине Анаксимандра, и я убежден, что такой взгляд правилен и в современной физике».

 
Forohelg

 
Литература:

Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое: Наука. Гл. ред. физ.-мат. лит., 1989. (с 27-28.)