|
 В ходе дискуссии создаётся впечатление, что участники ломятся в открытые двери с разных сторон. Так, нашей стороной принят системообразующий принцип господства имперского этноса в империи. Противоположная сторона согласна с классическим немецким определением нации как фазы развития этноса, в которой обретается национальная государственность. В чем же осталось противоречие, удерживающее нас по разные стороны? В одном: империя не может быть национальным государством – утверждает наш оппонент – в силу полиэтнического состава.
Таким образом, вопрос сужается до принципиального: может ли быть национальным полиэтничное государство? А как же! Не взирая на национальный характер большинства государств, в Мире нет ни одного сколько ни будь значимого 100%-но моноэтничного государства, включая Китай, Японию и Израиль. Причём, взаимоотношения с этническими меньшинствами, составляющие канву внутренней национальной политики и один из атрибутов национального суверенитета, практически везде выстраиваются на естественном принципе господства–подчинения, соизмеренным с собственным историческим опытом. Господстве-подчинении настолько естественном, что оно принципиально не нуждается ни в апелляциях к морали, ни в пасторалях на тему добрых русских поселян. Это – первое.
Второе: похоже, поборники неимперского национального государства сбрасывают с его счетов 18% коренного населения, перекладывая их на чашу империи. Извините, это бессрочный долг Первой империи. И, какую бы госсистему ни строил Русский народ, будь то республика или империя, ответственность за комплиментарные коренные народы остаётся на нас. В противном случае, логика моноэтничности национального государства запрёт нас в пределах Русской равнины вместе с Хомяковым, да Широпаевым, а Россию мы потеряем.
Третье: соглашаясь с принципом этнополитического господства-подчинения, квалифицирующим государство как империю, мы автоматически отвечаем и на вопрос - «кого-кому», то есть - на вопрос национальной принадлежности сего образования и перечня подчинённых народов. Вопросы политических и гражданских взаимоотношений имперского этноса с лимитрофами регулируются конституционно, экономически и социально, что исключает их доминирование в какой либо сфере государственного бытия. При этом, диаспоры представителей народов, обладающих собственной государственностью, вообще отдыхают, покуда и где им будет дозволено. И, коль скоро мы говорим об империи Русского народа, то именно Русский народ законодательно определит свои взаимоотношения с представителями диаспоры имени В.Новодворской.
Коль скоро мы говорим о следующей империи Русского народа, то только за ним национальное государство закрепляет исключительные неотчуждаемые права, позволяющие ему строить хоть - империю, хоть – дурдом в Ромашково, если это соответствует национальным интересам и потребностям. Что и закреплено в нашей Декларации:
«Национальные интересы Русского народа на территории России являются безусловным приоритетом по отношению к любым другим. Именно ради их воплощения Русский народ создаёт своё государство и принимает на себя ответственность за судьбы коренных народов России.
Исключительными правами государствообразующего народа являются:
- изменение этно-территориального состава государства и его границ;
- изменение формы государственного правления;
- утверждение Конституции.»
История не оставила нам сколько-нибудь явных примеров антиимперий, где политическая подчинённость титульной нации лимитрофным народам была однозначным свойством имперского этноса. Примеры такого свойства накопились, главным образом, вокруг политического устройства СССР, которое трактуется как наследие имперской России. Однако, по здравомыслию, СССР был лишь финальной фазой её распада. Действительно, не вся империя - от Ионна IV до, извините, Ельцина, а только её финальная фаза распада – от Ленина и до…, породила порочную структуру антиимперии, адаптированную под неминуемый распад именно с наибольшими затратами и потерями для Российской метрополии и Русского народа.
В статическом подходе к империи - вообще и к Российской - в частности, коренятся многие ошибки в оценках этого исторического явления. Да, империя, как в прочем и любое государство, не просто исторический субъект, но процесс, явление, имеющее временные рамки, между которыми поэтапно меняются его внутренние свойства. Потому, разбираясь внутри государственной системы, недопустимо замешивать принципы построения империи с принципами её распада. Время и степень их воздействия внутри империи последовательно запускает различные по сути социально-политические процессы. Хотя, конечно, для анализа внешних взаимодействий империи она остаётся субъектом.
С этой точки зрения становится очевидным закономерный процесс постепенной утраты имперским этносом своей государствообразующей роли в империи, от фазы созидания к финальной фазе распада и переходу от нации к плодоносному, в плане этнокультурной гибридизации, суперэтносу. Об этом мы подробно писали в предыдущей статье и это же демонстрирует нам общий эталон – империя Рима.
В эпоху Домината, от Диоклетиана, Константина и далее была повсеместно провозглашена христианская межнациональная толерантность, населению большинства провинций были розданы права гражданства и статуты муниципального правления (status municipia). Всё это, с успехом для себя, менее чем через полусотню лет, использовали готы, а за тем и другие лимитрофы Рима для развала империи.
Тем не менее, во всех остальных примерах империй государствообразующая роль за имперским этносом всегда сохранялась в оставшемся после распада империи национально государственном ядре - метрополии. Национальная идентичность арабов, монголов, турок, испанцев, англичан и, наконец, Русского народа отнюдь не страдала в период роста империй и не подвергается сомнениям в метрополиях, после их распада. Поскольку гибридизация, как правило, накладывается на лимитрофов, а не на имперский этнос, если он не был поражён накануне вирусом интернационализма, которым заражены религиозные и гуманистические ценности (что мы сейчас наблюдаем в Британии и России). Вне интернацоналистической заразы никакой утраты национальной идентичности государствообразующего этноса или имперского суперэтноса не наблюдается.
Империя - идея или потребность?
 И так, накрепко привязав империю, как специфичную форму национальной государственности, к интересам и потребностям государствообразующего народа, перейдём идее её построения.
Очевидно, что идея империи должна отражать объективную потребность имперского народа пожить за счёт других. Но, существуя только как информация о потребности и способах её достижения, идея бы исчезала с исчезновением потребности. Однако, как мы убеждаемся на собственном опыте – это не так. Идея в Русском народе не только жива, но и, по всеобщему признанию, укоренилась в коллективном подсознании в качестве национального архетипа. Значит, идея - больше чем осознание потребности. А имперская идея – больше чем просто осознанное желание пожить за счёт покорённых народов или ликвидация внешней угрозы. Тогда попробуем рассмотреть ту идеальную часть, что превышает только осознание потребности.
Для этого опять обратимся к истории. Тут с англичанами и Римом - всё ясно: нет потребности, нет идеи, нет империи. А вот с испанцами, турками, арабами и монголами – не совсем. Первые три безусловно несли свои религиозные идеалы, стремясь распространить их на возможно большее число людей и территорий. Причём, мусульмане, в случае признания ислама покорёнными, ради этого жертвовали потребностями, умеряя себя в грабеже и насилиях. Современные исламисты и сегодня грезят континентальными халифатами.
Монголы, вообще, шли к западному морю во исполнение пророчества, вначале пути, во времена Чингизхана беря для себя не столь много, сколько могло бы помешать дальнейшему продвижению на Запад. Таковы идеи походов Субедэ и Джучи в Крым, через Калку. Такова идея похода Батыя на Запад после покорения Руси.
Так и в начале строительства Российской империи: о чём думал и чего добивался Ермак, разгромив Маметкула и отбросив в заиртышские степи Кучума? О строгановских ли харчах и остяцкой солонине (взять с них больше нечего), да соболиных шкурках? Нет. И христианство нёс, и земли к царству Московскому приписывал. Что двигало им, если не идея беспредельной, Великой Руси и господства Русского народа?
А Дежнёв и другие первопроходцы – только ли одною костью моржовой движимы были, дойдя до Аляски? Очевидно – нет. В отличие от англичан и испанцев, присоединяя непригодные для жизни и сельского хозяйства земли и не ведая о содержании недр, кстати, не таком уж богатом, как принято в пропаганде, они раздвигали пределы господства Русского народа с его религией, национальным менталитетом и идеалами. Просто потому, что не могли иначе. А новая империя Русского народа будет стремиться за пределы Земли чтобы грабить? Кого? Что? Нет, только антикварный марксизм всё замыкает в кругу материальных потребностей.
Распространение своего «я» на окружающий Мир в религиозных ли, других атрибутах «самости» присуще всему живому от амёбы до человека. А, будучи осмысленным на человеческом, общественном уровне - не это ли – национализм, осознанная Воля к Жизни и Воля к Власти? По-видимому, это и есть то идеальное, что помимо осознания потребности составляет идею империи. Идея империи, возвышающая сегодня дух многих русских людей - это национальный архетип, выражающий Волю к Власти в той мере, в какой эти люди ощущают свою нацию частью своей личности.
Таким образом, в мотивах национальной экспансии мы не сбрасываем со счетов ни того ни другого и не зацикливаемся на чем-то одном. Явление всегда богаче нашей возможности его восприятия. И не так уж не прав А. Борцов, уделив внимание в основном нематериальному мотиву в интересах имперского народа, но и не так уж и прав В.Л. Акулов, настаивая на исключительно материальном интересе в мотивациях создания империй. Оба мотива, мы считаем, равноценны и противоречия не содержат. Поэтому воздержимся пока от освещения мотива внешней безопасности, который также присутствовал в этнополитике Российской и некоторых других империй.
Где русский дух, где Русью пахнет?
И так, ещё раз убедившись национальном характере империи, а также в созидательной силе её идеалов, обратимся к их квинтэссенции – имперской идее.
Окончательное объединение Руси, подчинение народов Поволжья, Урала и Сибири – то, что фактически переменило её суть на имперскую Россию проходило под знаменем идеи: «Москва — третий Рим…». Впервые концепция была сформулирована в двух посланиях конца 1523 года — начала 1524 старца псковского Елеазарова монастыря Филофея (Википедия) и выражала сугубо религиозную парадигму. В петровские и более поздние времена, на подъёме созидания империи, в этой концепции пытались разглядеть и светские смыслы. Однако сегодня, на стадии распада и ликвидации Первой империи, в её концепте, в том числе и нашими оппонентами, выявляется опять сугубо религиозный план.
И не случайно, учитывая выше приведённую симптоматику на стадии распада. Интернациональное братство, равенство перед богом или законом и прочие химеры гуманизма в клерикальной или светской упаковке всегда сопровождали процесс распада империй. Не всегда они были главными и в равной степени проявлены, однако, их трупный запах был неизменным указателем антиимперских метастаз. Они развивались именно там, где хаос равенства заменял естественную для империи иерархию; где безответственная свобода «от» заменяла ответственную свободу «для»; где братство плебеев заменяло карающий «орден меченосцев».
Мы принципиально избегаем религиозных столкновений в своих дискуссиях, но умолчать, что изначальным проводником приведённых выше гуманистических ценностей в России вплоть до конца XIX века было православие, не можем. И только из уважения к культурно-историческому наследию Православия и скорому 500-летию религиозной парадигмы Российской империи воздержимся от их критики. Этот спор «славян между собою» нас никак не сближает.
Отнесёмся же с почтением к памяти нашей Первой империи и идее её породившей: «Москва – третий Рим». Сегодня обе мертвы, о чём с прискорбием сообщаем не только мы, но и глубоко православный Сергей Переслегин.
Сегодня уже смешно казаться Римом и кланяться Иерусалиму. Иерусалим в XX веке уже не то, чем был для христианства на протяжении без малого 2000 лет. Он перестал быть только символом, он стал новой, конкретной сущностью. Поэтому новая империя нуждается сегодня в новой, нерелигиозной парадигме национальной идеи. Мы предложили расовую, как вариант и наш - Русский Арктический проект, как альтернативу чужому – Атлантическому, в глобальной этнополитике.
И в заключение: «Авраам родил Иакова…» - неубедительно выглядит Боголюбский в качестве прародителя Русского народа на землях и среди многотысячных вятичей. Там стада Гераклов бы растворились без следа. Также не убеждает тождество разноплемённого Киевского княжества с Украиной, как Королевства франков с Францией.
Справка
«День помощи» - наименование средней линии боевого построения арабской конницы. Первая называлась «Утро псовой охоты», а последняя – «Вечер потрясения». За ней следовало "Знамя Пророка".
Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript
|
СНС