Прошедший 2010 год ознаменовался рядом событий, которые, будучи в грубом «материальном» смысле незначительными и мелкими, имеют колоссальное символическое значение. В совокупности они свидетельствуют о ещё не произошедшем, но уже отчётливо наметившемся переломе в политическом сознании условной «мировой метрополии», определяющей весь облик современной глобализированной мировой цивилизации. Похоже, что мировая диктатура «толерантности» достигла своего «22 декабря», своего пика и максимума. Похоже, хотя это ещё скорее предчувствие и надежда (но уже обоснованная), чем факт, гражданское общество Европы, подобно сжатой до отказа пружине, начинает расправляться.

– полном отрицании категории сакрального и снятии любых ограничений религиозного характера;
– отрицании и дискредитации логики (как формальной, так и диалектической), способности к умозаключению, рациональности и даже банального бытового «здравого смысла», насаждении абсурда и заведомой бессмыслицы в качестве нормы, причём декларируемой и освящённой авторитетом университетских философских кафедр;
– отрицании категории смысла и утверждении «свободы» каждого понимать любой текст или явление абсолютно произвольным образом;
– иронии по поводу всего без исключения, доходящий до отрицания возможности обсуждать что-либо или мыслить о чём-либо серьёзно;
– дискредитации академической науки, размывании принципов научной методологии и границ научного и ненаучного;
– отрицании ценности культуры, точнее в отрицании категории ценности как таковой, в признании равноценности всего всему;
– абсолютной релятивизации любых мировоззренческих, эстетических, морально-этических норм, отрицании различения между прекрасным и безобразным, добрым и злым, моральным и аморальным, здоровым и патологическим, обоснованным и необоснованным, социально приемлемым и неприемлемым;
– как следствие, разрушении границ искусства и в объявлении предметом искусства любого предмета или самовыражения автора, вплоть до физиологического, в эстетизации и апологии любых эстетических, моральных и поведенческих девиаций и извращений.
– наконец, отрицании самого человека как дискретной личности или хотя бы как индивидуума и в замещении его представлениями о «дивидууме» (делимой, составной сущности) или «ризоме».

Политические «выводы» были под стать «теоретическим воззрениям». Объявив себя «неомарксистами» (!), т.н. «новые левые» сразу же исключили из своего «неомарксизма» то, что, собственно, составляет содержание марксистской теории – представление о развитии производительных сил и характере производственных отношений, т.е. то, что, согласно марксизму, и составляет движущую силу и основной предмет истории. 

Разумеется, вместе с проблемой соответствия характера производственных отношений уровню развития производительных сил, «новые левые» сняли с рассмотрения и второй важнейший для марксизма вопрос – анализ классовой структуры общества и противоречий, возникающих между классами и иными социальными группами в связи с собственностью на средства производства и присвоением прибавочной стоимости, создаваемой в процессе труда. Все эти вопросы, составляющие суть марксизма, для «новых левых» «неомарксистов» оказались скучными и неинтересными. 

Разумеется, они не опровергли тезисы Маркса новыми эмпирическими фактами или логическими аргументами, а, в соответствии со своими принципами свободы от логики и научной методологии, просто отмахнулись от них. Позаимствовав из марксизма ряд понятий (например, «отчуждение», «эксплуатация»), а также лозунги революции, эмансипации и т.д., «новые левые» лишили эти понятия и лозунги конкретного социально-экономического содержания, сводящегося, в конечном счёте, к вопросу присвоения прибавочной стоимости, и превратили их в абстракции. 

Абстрактно трактуемое «новыми левыми» освобождение – освобождение не от конкретной классовой эксплуатации в процессе общественного труда, а «освобождение вообще» (от гнёта «тоталитарной Системы», от «скрытой репрессивности» и т.п.) в конечном счёте свелось к освобождению от всех социальных и этических норм, рамок и ограничений, к отрицанию и демонизации общества как такового и к оправданию (в качестве бунта против «тоталитаризма Системы») практически любых антиобщественных взглядов и форм поведения кроме, разве что, тех, которые предполагают формирование альтернативной социальности. Частью «тоталитарной Системы» «новыми левыми» были объявлены буквально все основания общества – от науки и искусства (не говоря уж о религии) до производства и традиционной семьи. Все нормальные отношения были объявлены формами угнетения и, напротив, любые асоциальные проявления получили санкцию.

Основным политическим субъектом революции в теориях «новых левых» вместо промышленного пролетариата стали маргиналы, асоциальные элементы и «дискриминированные» меньшинства. Причём, чем в большей степени какое-либо меньшинство асоциально, деструктивно и враждебно по своему образу жизни и привычкам обществу – тем более оно с их точки зрения, тем самым, революционно и прогрессивно.

Фактическими лозунгами «новых левых» стали отказ от труда, асоциальный образ жизни, отказ от признания прав собственности явочным порядком, полная сексуальная свобода (иными словами, неразборчивый блуд), совершение эпатажных акций, шокирующих публику и подрывающих устоявшиеся общественные и культурные нормы, в том числе актов вандализма в отношении культурных ценностей и т.п. В конечном счёте, если к вам в квартиру врывается безработный обкуренный наркоман и начинает громить мебель – не сомневайтесь: он таким образом протестует против репрессивности Системы, а ваше стремление защитить свою собственность – это она, эта самая репрессивность и есть, а вы (даже если вы рабочий) – пошлый буржуа и скрытый фашист. Если бы вы не были пошлым буржуа и скрытым фашистом, вы бы с радостью сами поучаствовали в этом погроме (освободив, тем самым, бытие от обладания и товарного фетишизма), бросили работу и пошли в обнимку с ворвавшимся к вам наркоманом творить свободное искусство граффити на окрестных заборах и стенах.

Понятно, что победить буквальным образом идеи «новых левых» не могли. Однако, явив себя в «революции дегенератов» (маргиналов, асоциальных элементов, бунтующих против бремени образования недоучек-студентов) конца 1960-х годов (кстати, во многом весьма точно предсказанной в своих проявлениях радикальным консервативным мыслителем Юлиусом Эволой в работе «Пришествие "пятого сословия"»), они выполнили целый ряд важных для капиталистической олигархии задач. 

Во-первых, увели значительную часть протестно настроенной молодёжи из-под влияния коммунистов и переориентировали её с опасных для олигархии задач национализации средств производства на демонстративно антиобщественное поведение, борьбу за права животных и педерастов, за легализацию наркотиков. 

Во-вторых, дискредитировали марксизм и социализм в глазах массового обывателя, для которого образ «левых» стал ассоциироваться с нежелающими учиться хулиганствующими студентами-двоечниками, устраивающими беспорядки от безделья и ради развлечения. 

В-третьих, создали легко управляемую и манипулируемую толпу, с помощью которой можно оказывать давление на политиков, недостаточно подконтрольных транснациональной финансовой олигархии (в этом смысле французские студенческие бунты конца 60-х предстают праобразом всех цветных революций начала 21 века). 

Наконец, в-четвёртых (и в-главных!) позволили запустить целый ряд проектов, направленных на разрушение структур т.н. гражданского общества и социальных связей, атомизировать общество и существенно снизить его культурный и интеллектуальный уровень (тем самым резко повысив эффективность технологий манипуляции массовым сознанием).

Заинтересованность финансовой олигархии в разрушении, атомизации общества, в десоциализации населения и снижении его интеллектуального и культурного уровня вполне логична. Естественное развитие капитализма сопряжено с неизбежной и прогрессирующей концентрацией капитала и разорением прежних собственников. В результате прежний широкий и массовый класс буржуазии сжимается до узкого клана, включающего лишь считанные семейства. Всё остальное общество по логике процесса должно пролетаризироваться. 

До последнего времени этого не происходило лишь потому, что капиталократической олигархии было необходимо в соревновании с СССР «держать марку». Для этого искусственно, вопреки естественной логике капитализма, поддерживалось существование т.н. «среднего класса», а также высокий уровень социальных гарантий, образования и культуры. Для этого же поддерживались фундаментальные научные исследования, космические программы и т.д. – то есть весь тот «капитализм с человеческим лицом», который мог казаться столь привлекательным как в плане уровня жизни, так и в плане возможностей личностной самореализации. Но по существу эта реальность была искусственной. 

И уже тогда, когда она только создавалась, были созданы и механизмы её демонтажа. Как только пал СССР, так начался и демонтаж «социального капитализма» в США и Европе – стремительное нарастание имущественного неравенства и распад среднего класса.

И именно с этого времени, то есть с конца 80-х – начала 90-х ранее хорошо закамуфлированная и весьма неочевидная смычка между интересами мировой капиталократической олигархии и политическим наследием «новых левых» вместо-фашистов стала проявляться всё более явно, вплоть до полного синтеза рыночного фундаментализма неолибералов с «западной левой» в единый проект. Социально-политическое оружие массового поражения, созданное и впервые испытанное капиталократией в 60-х годах прошлого века на голлистской Франции, крепко припрятанное до подходящего момента в 70-е – 80-е, с конца 80-х начало применяться в полную силу.

Основное оружие в «левом» арсенале капиталократического глобализма – это тщательно взращённая на «антифашистском» (вместо-фашистском) мифе идеология толерантности, согласно которой интересы любых (почти любых) меньшинств (этнических, социальных, половых) всегда a priori выше интересов большинства. Причём, в точном соответствии с традициями «новых левых», чем более данное меньшинство асоциально, чем более его образ жизни и поведение неприемлемо и оскорбительно для большинства общества – тем более данное меньшинство требует защиты со стороны государства. 

С точки зрения доктрины толерантности не меньшинство должно приспосабливаться к принятым большинством общества нормам, а большинство должно научиться терпеливо (толерантно) сносить любые оскорбления. Любая попытка большинства сопротивляться автоматически трактуется как проявление «фашизма», подвергается шельмованию с стороны СМИ и репрессиям со стороны государственного аппарата. Эта «антифашистская» парадигма получила своё закрепление во вполне нацистском по своему характеру официально провозглашённом (!) и в ряде стран узаконенном (!) принципе «положительной дискриминации». 

Одним из основных частных проявлений парадигмы толерантности является т.н. мультикультурализм – концепция (апеллирующая к типично вместо-фашистскому мифу о «коллективной вине белого человека»), в соответствии с которой этнические меньшинства не должны приспосабливаться к культуре национального большинства, а, напротив, национальное большинство должно приспосабливаться к культуре меньшинств. Особенно вопиющий характер этот принцип приобретает в случаях, когда большинство является коренным, а меньшинства – диаспорами этнических мигрантов. 

Другим ярким примером реализации принципов толерантности является ситуация с половыми извращенцами, которым предоставляются не просто равные, а фактически преимущественные права, в то время как любое выражение по отношению к ним точки зрения традиционной морали подвергается репрессиям и чуть ли ни само объявляется социальной патологией под именем «гомофобии».

В тесной связи с парадигмой толерантности находится парадигма и практика т.н. «политкорректности», сводящаяся в конечном счёте к коренному искусственному изменению языка и культуры в целом, направленному на то, чтобы сделать не вписывающиеся в требования толерантности идеи невозможными просто на уровне языкового выражения. Фактически, речь идёт о полном аналоге новояза из антиутопии Дж. Оруэлла. <-> Что характерно, представление о языке как средстве не мышления и познания, а манипуляции и управления также восходят к «левым интеллектуалам» и, в частности, Ролану Барту.

Отдельного разговора заслуживает та роль, которую в разрушении традиционной социальности и механизмах передачи культуры от поколения к поколению сыграли и продолжают играть такие наследия «новой левой» как феминизм и концепция «прав ребёнка», вылившаяся в практику ювенальной юстиции. Впрочем, эти темы – безусловно важные – уже были нами достаточно подробно рассмотрены ранее в книге «Инструментарий капиталократии» и выходят за рамки настоящей работы.

Здесь же нам важно указать, какую роль идейное наследие революции дегенератов играет в механизмах воспроизводства политической власти капитала. Во-первых, с помощью насаждения толерантности, мультикультурализма, феминизма и т.д. общество растаскивается на совокупность враждующих между собой меньшинств. В результате капиталократическая олигархия из роли численно ничтожного антисоциального меньшинства, противостоящего всему обществу, переходит в роль меньшинства среди меньшинств – разумеется, наиболее могущественного и стоящего высоко над всеми другими, поглощёнными междусобойной грызнёй. 

Этому растаскиванию общества на совокупность меньшинств способствует не только искусственная стимуляция миграции, не только дискриминационаая политика в отношении большинства, делающая принадлежность к тому или иному меньшинству условием выживания, но и разрушение всех культурных кодов, объединяющих общество в единое целое. 

Во-вторых, мультикультуризация и десоциализация создают благодатную почву для управляемого хаоса вплоть до уличных войн. А в условиях уличной войны и «подъездной самообороны» мало у кого найдутся силы для того, чтобы предъявлять социальные требования правительству или руководству корпорации. А, если таковые и найдутся, их легко уничтожить силами какой-нибудь уличной этнобанды – не важно арабской, турецкой, албанской или чеченской. 

Таким образом, мультикультуризация общества и нагнетание состояния этнической уличной войны («скинхеды» против «чёрных») есть, прежде всего, способ вывести аппарат из-под контроля институтов гражданского общества (которые при этом вообще уничтожаются), коррумпировать его и банально купить. 

В-третьих, под лозунгами «новых левых» о детоталитаризации, гуманизации и гуманитаризации среднего и высшего образования уже к настоящему времени уровень образования в Европе и, тем паче, США снижен многократно – соответственно, многократно повышена восприимчивость масс к технологиям манипуляции сознанием и управляемость. При этом, правда, рухнула фундаментальная и прикладная наука, что можно наблюдать по полному провалу как космических программ, так и медицинских разработок, но в условиях отсутствия цивилизационного конкурента в лице СССР мировая капиталистическая система может обойтись и без космоса, и без науки. 

В-четвёртых, снижение уровня культуры и образования масс позволяет формировать идеального потребителя (Кант и Вагнер не отвлекают от шопинга). В конечном счёте, это также имеет прямое отношение к вопросу власти, т.к. после отвязки мировых валют от золотого эквивалента, законы рынка из объективных превратились в произвольно устанавливаемые, и сам рынок стал ничем иным как инструментом управления социальным поведением. Соответственно, любые ценности и отношения, не сводимые к рыночным, нарушают монополию капиталократии на тотальную власть и потому подлежат уничтожению.

В отношении «первого мира» (прежде всего, США и Западной Европы) сегодня проводится та же самая операция, которая 20 лет назад была проведена в отношении «второго мира» (СССР и Восточной Европы). А именно, идёт сознательное, целенаправленное разрушение всех структур общества, реализуемое «сверху». Цель – лишение граждан собственности и политических прав, установление тотальной диктатуры транснациональной финансовой олигархии в общемировом масштабе. <->

Полночь истории. Перелом

До недавнего времени деструкция западных гражданских буржуазно-демократических обществ, которая была запущена уже к концу «Перестройки» в СССР, практически не встречала серьёзного сопротивления. Мировой капиталократии удавалось превентивно маргинализовывать и вытеснять из сферы реальной политики своих потенциальных противников, разобщая и противопоставляя настоящим, небутафорским левым (сторонникам национализации средств производства) так называемых «ультра-правых» (сторонников сохранения национальной идентичности и традиционных ценностей, противников мультикультурализма). 

Первый сбой произошёл в 2005 году, когда учинённые арабскими мигрантами погромы в Париже и его предместьях заставили население Европы задуматься о том, в какую чёрную дыру его затаскивают. Есть основания предположить, что именно 2005 год стал своего рода переломом для той долгосрочной тенденции, которая имела свой исток в «революции 60-х». Однако, достаточные основания для того, чтобы предполагать этот перелом появились именно по итогам прошедшего 2010 года, показавшего, что успех национальных сил в 2009 году был не разовым случайным эпизодом, а проявлением новой, пока ещё во многом сокрытой тенденции, своеобразным историческим рубежом.

Любой разворот осуществляется в той точке, где прежняя тенденция достигает своего максимума. Самая долгая и тёмная ночь в году знаменует собой ту точку, когда день перестаёт убывать и начинает прибавляться. Сначала – почти незаметно, потом – всё быстрее. Похоже, что мировая диктатура «толерантности» достигла своего «22 декабря», своего пика и максимума. Похоже, хотя это ещё скорее предчувствие и надежда (но уже обоснованная), чем факт. 

Гражданское общество Европы, подобно сжатой до отказа пружине, начало расправляться. Конечно, не всё здесь просто и однозначно, и уж точно не всё предрешено (в этом смысле аналогия с календарём может быть хороша только задним числом, когда процесс определился). Исход противостояния может быть самым различным, но уже то важно, что сопротивление сценарию разрушения национальных государств и построения всемирного гиперфашистского Нового Мирового Порядка из дела обречённых одиночек начало становиться делом широких масс.

Разумеется, необходимо понимать, что сам по себе буржуазный национализм и социал-консерватизм европейцев не сможет преодолеть тенденций глобализации. На стороне глобалистов объективная логика развития капитализма. Избежать их сценария можно только выйдя за рамки самой капиталистической системы, то есть не консервативным путём отстаивания прежней социальной европейской системы (которая, как уже было сказано выше, была искусственной и формировалась как рекламная вывеска в противостоянии с СССР), а революционным путём перехода к социализму, тем более, что уровень развития производительных сил (информационное постиндустриальное общество) для этого в Европе давно созрел. 

В этом смысле чрезвычайно важно, что национальный подъём в Европе совпал с пиком социальных протестов против неолиберальных реформ, осуществляемых якобы в рамках борьбы с мировым финансово-экономическим кризисом, а, скорее всего, посредством этого кризиса. Наиболее важным вопросом настоящего исторического момента является недопущение искусственного противопоставления социальных протестов и борьбы за сохранение национальной идентичности. Попытки такого противопоставления как под «антифашистскими» лозунгами наследников «новых левых», так и под неонацистскими антикоммунистическими лозунгами правых популистов, несомненно будут. Именно по этим попыткам будет проще всего выявить «засланных казачков» как в левом, так и в условно «правом» лагере антиглобалистского сопротивления. 

Задача момента состоит сегодня в том, чтобы дать обществу ясное понимание того, что защита социальных, классовых интересов трудящихся не просто не противоречит спасению национального суверенитета, национальной культурной и биологической идентичности, традиционных норм культуры и общественной морали, но и прямо совпадает с ними. 

Этот синтез могут осуществить коммунисты, приняв и утвердив национальные ценности в полном соответствии с завещанием И.В. Сталина: «Знамя национальной независимости и национального суверенитета выброшено за борт. Нет сомнения, что это знамя придётся поднять вам, представителям коммунистических и демократических партий, и понести его вперёд, если хотите быть патриотами своей страны, если хотите стать руководящей силой нации». 

Его могут осуществить и националисты, если подобно Ф. Кастро осознают, что идеалы национального суверенитета и национальной идентичности в современных исторических условиях могут быть осуществлены только путём перехода от капиталистической системы к социалистической. В сущности не важно, будет ли основным вектором движение «слева – направо» или «справа – налево», сойтись они всё равно должны в одной точке.

Правительства европейских держав маневрируют и лавируют между волеизъявлением народных масс и давлением со стороны наднациональных структур, напрямую связанных с мировой финансовой олигархией. С точки зрения внешнего наблюдателя чрезвычайно сложно понять, в каком случае европейские лидеры действуют в соответствии со своими устремлениями, а в каком – вынужденно и под давлением непреодолимых обстоятельств. Однако факты состоят в том, что, с одной стороны, ведущие политики Европы – прежде всего, Николя Саркози – продавили, несмотря на все народные протесты, пенсионную реформу и другие антисоциальные реформы. С другой стороны, они же (и в этом отношении Н. Саркози тоже первый – в своём роде герой и антигерой года одновременно) впервые открыто бросили вызов диктатуре «политкорректности» и мультикультурализма. 

Само по себе решение французского правительства о депортации цыган не имеет не только решающего, но даже реально заметного значения для этнической ситуации во Франции: на фоне многомиллионных и уже плотно осевших арабских и берберских диаспор из Алжира, Марокко и Туниса и даже на фоне менее многочисленных во Франции турок, приехавшие за последний год из Румынии и Болгарии цыгане – это капля в море (та самая капля, что переполнила чашу терпения французов). Сам по себе вопрос о депортации или недепортации цыган в сущности столь же ничтожен, как и проблема запрета или разрешения ношения паранжи. Но эти вопросы, несмотря на мелочность своего предмета, имеют колоссальное моральное и прецедентное значение, потому что в случае своего положительного решения снимают мёртвое табу и делают возможным, по меньшей мере, серьёзное обсуждение ряда других проблем – уже гораздо более серьёзных. 

Поэтому неслучайно, что реакция Еврокомиссии (своего рода «правительства» ЕС) в лице комиссара (точнее, «комиссарши») ЕС по вопросам юстиции Вивьен Рединг была крайне жёсткой: на решение французского правительства Еврокомиссия в середине сентября ответила принятием осуждающей Францию резолюции и угрозами штрафных санкций и суда. Однако Президент Николя Саркози, а также министр по делам иммиграции Франции Эрик Бессон и госсекретарь Франции по европейским делам Пьер Лелюш проявили решительность и от своего решения не отступили. Результат ожидаемый: Еврокомиссии (представляющей по существу паразитическую глобалистскую надстройку над правительствами государств Европы, полностью материально зависимой, прежде всего, от Германии и Франции, но пытающейся диктовать им решения, исходящие от мировой капиталократии) пришлось утереться и пойти на попятную. 19 октября в Брюсселе, выдавая явное бессилие за снисходительность, Еврокомиссия устами всё той же мадам Рединг заявила о том, что «не станет предпринимать какие-либо штрафные меры в отношении Франции в связи с высылкой из этой страны тысяч цыган». 

Что же изменилось в промежутке между между серединой сентября и 19 октября? 
Во-первых, выяснилось, что ни правительство Франции, но её Президент угроз Еврокомиссии не испугались. Они в данном случае опираются на уверенную поддержку подавляющего большинства населения своей страны. 
Во-вторых, 16 октября своё мнение по поводу мультикультурализма (как бы и безотносительно к созданной вокруг депортации цыган из Франции шумихе и формально по совсем иному поводу) высказала федеральный канцлер Германии Ангела Меркель. 

После этого стало ясно, что все угрозы Еврокомиссии – это блеф. Значение произошедшего чрезвычайно велико. Мало того, что критика мультикультурализма выведена теперь из поля маргинальности и легализована на основе прецедента, так ещё и Еврокомиссия, попытавшаяся вмешаться во внутренние дела европейской страны, была предельно жёстко поставлена на место! Это уже серьёзный перелом в вопросе о том, кто в европейском доме главный: правительства национальных государств или надгосударственные глобалистские структуры.

Определённые подвижки, хотя и не столь значительные, как в Европе, произошли в прошедшем году и в США. На фоне наметившегося уже к концу 2009 года падения популярности Барака Обамы, на промежуточных выборах уверенную победу одержали республиканцы. На состоявшихся 2 ноября выборах полностью переизбирался состав Палаты представителей (все 435 мест), треть мест в Сенате (37 из 100 мест), а также губернаторы 37 из 50 штатов страны.

В прошлом 111 составе Конгресса, избранном 4 ноября 2008 г. и вступившем в свои полномочия 3 января 2009 г., демократы имели уверенное большинство в обеих палатах (в Сенате – 57 демократов против 41 республиканца при 2 независимых, оба из которых поддерживали демократов, в Палате представителей – 257 демократов против 178 республиканцев). В новом 112 составе Конгресса, избранном 2 ноября 2010 г. и вступившем в свои полномочия 5 января 2011 г., демократы уступили республиканцам большинство в Палате представителей (193 демократа против 242 республиканцев) и хотя и сохранили большинство в Сенате (51 демократ плюс 2 поддерживающих демократов независимых против 47 республиканцев), но по сравнению с прошлым составом также существенно ослабили свои позиции. Победили республиканцы и на губернаторских выборах: из 37 штатов, в которых проводились выборы, в 25 победили республиканцы, по итогам выборов они отняли у демократов 11 мест. Теперь 29 из 50 штатов США контролируют республиканцы и лишь 17 – демократы. Комментаторы отмечают, что выборы 2010 стали самым крупным успехом республиканцев за последние полвека и одним из самых радикальных изменений состава Конгресса.

Несомненно, обе доминирующие партии США являются частью одной и той же политической системы и теснейшим образом связаны с монополистическим финансовым капиталом. На последних выборах эта связь ещё более усилилась в связи с решением Верховного суда США, который накануне голосования принял решение, разрешающее корпорациям без ограничений спонсировать любую партию, причём партии не обязаны разглашать ни имени спонсора, ни выделенной им суммы. В результате эти выборы стали самыми дорогими в истории американской политики и вызвали резкую критику со стороны наблюдателей от Парламентской Ассамблеи ОБСЕ. Как отметил в итоге один из руководителей делегации, почётный президент Парламентской Ассамблеи ОБСЕ Жоа Соарес, «это решение создало дополнительные возможности для различных групп интересов, включая частные корпорации, по участию /в избирательном процессе/ и выделению средств на политическую рекламу». По его данным в ходе последних выборов в США были потрачены рекордные $4 млрд.

Тем не менее, между политическими линиями двух доминирующих американских партий существуют важные различия. Демократы выступают в США как наиболее радикальная глобалистская сила, непосредственное лобби транснациональных корпораций. Основные особенности идеологии демократов – это либерализация миграционной политики, поддержка сексуальных и расовых меньшинств, легализация абортов, и, в то же время, ограничение традиционного для США права населения свободно владеть огнестрельным оружием. Республиканцы, напротив, выступают сторонниками традиционной для США религии (протестантизма), традиционных семейных и нравственных ценностей и образа жизни.

<->

В целом, однако, итоги выборов в США можно рассматривать как реванш американской национальной идентичности за то публичное и символическое унижение, которое было ей нанесено победой Барака Хуссейна Обамы II. Этот реванш вряд ли будет иметь самостоятельное историческое значение поскольку, в отличие от Европы и, тем более, России, в США консервативные ценности и образ жизни неразрывно связаны с капитализмом и потому их спасение путём выхода из капиталистического сценария практически невозможно. Вирус капитализма, который для России и Старой Европы только болезнь, для США – неотъемлемая часть национальной идентичности. Тем не менее, итоги выборов в США могут иметь важное вспомогательное значение для развития антиглобалистских тенденций в остальном мире.

В частности, победа республиканцев едва не сорвала ратификацию с американской стороны договора СНВ-3 и ещё вполне может заблокировать поддержку США заявки России на вступление в ВТО. Для российского нефте-газового лобби и выражающего его интересы президента Медведева такой поворот дела будет крупным поражением, однако для Русского народа – большой удачей, поскольку он подтормаживает окончательную интеграцию России в мировой рынок в качестве сырьевого региона и окончательное уничтожение остатков российской промышленности и сельского хозяйства.

<->

По мере проведения этих акций израильско-турецкие отношения постепенно накалялись и в итоге привели к вооружённому нападению в ночь с 30 на 31 мая 2010 года, в ходе которого девятая по счёту флотилия, состоявшая из шести гражданских судов, везшая жителям сектора Газа около 10 тысяч тонн груза (лекарств, продовольствия и стройматериалов), была остановлена военно-морскими силами Израиля в международных нейтральных водах вблизи границ Израиля. Во время задержания израильской стороной был открыт огонь, 9 пассажиров одного из кораблей миссии убито и ещё 30 ранено. 

Инцидент имел большой международный резонанс и привёл к ослаблению блокады Газы, осуждению Израиля со стороны ООН и к резкому обострению отношений между Израилем и Турцией. Соответственно, началось быстрое сближение Турции с Сирией и Ираном, что выводит её из-под влияния США. 

В отличие от глобалистов-демократов, американские республиканцы занимают более жёсткую позицию и обсуждают в качестве меры наказания Турции возможность официально признать геноцидом массовые убийства турками армян в ходе Первой мировой войны (что в очередной раз доказывает, что все вопросы «исторической вины» есть не более, чем инструмент текущей политики). В случае, если такое решение будет принято, оно ещё более оттолкнёт Турцию от США и сблизит её с Ираном, что открывает перспективы создания эффективного оборонительного блока в Евразии и с точки зрения срыва глобалистских планов имеет важное позитивное значение.

Таким образом, прошедшие за год политические изменения в США, хотя и уступали по своему историческому значению своего рода «революции менталитета» в Европе, но в целом лежали в русле той же тенденции – ослабления глобалистских клише, диктатуры толерантности и политкорректности и контрнаступления идей национального суверенитета и традиционных норм морали, поведения и просто здравого смысла.

Наметившаяся смена парадигмы ещё не проявила себя в по-настоящему крупных и имеющих историческое значение событиях, не обрела необратимого характера, но уже перестала быть одной только надеждой. Она уже проявилась – и в этом состоит главный итог прошедшего 2010 года – хотя и в мелких пока, но уже регулярных деталях, фактах, оборотах речи политиков, чувствующих изменения в сознании и ожиданиях масс. Решение Президента Франции эхом отдаётся в странах Скандинавии, а смелое выступление Тило Саррацина – на Манежной площади Москвы. 

Каждая свободолюбивая суверенная или стремящаяся вернуть себе суверенитет нация, готовая защищать своё существование перед лицом мирового сетецентрического глобализма и держащая свой участок фронта против общего врага, тем самым помогает сопротивлению других наций, повышает их шансы и возможности в этом противоборстве. В этой борьбе каждой отдельно взятой нации за своё собственное выживание и сохранение своей идентичности всё более проявляется общность их интересов и солидарность – подлинный интернационализм (меж-национализм), диаметрально противоположный и политически противостоящий человеконенавистническим <-> планам мировой капиталократии: растворить нации и вывести искусственную обезличенную как в биологическом, так и в культурном отношении «серую расу» атталиских «новых кочевников». 

Зачастую эта тенденция проявляется в противоречивых формах. Например, неоднозначна роль Ислама, который, с одной стороны, выступает как традиционная религия и цивилизация, противостоящая капиталократическому глобализму, как носитель высококонсервативных духовных, моральных, социальных и семейных ценностей, а с другой – в отношении Европы – как компонент мультикультурализма и социально деструктивный фактор. Соответственно, неоднозначна и роль антиисламского фактора, который может носить как ситуативно конструктивный характер противостояния мультикультурализму, так и явно деструктивный заряд борьбы за такие «достижения» Запада как «светский гуманизм», феминизм, права половых извращенцев и т.д.

Однако при всех неоднозначностях и при всей противоречивости тенденций, похоже, что большой исторический перелом начался, и после многих лет детерминированного инерционного скольжения вниз по наклонной в мире вновь возникают исторические альтернативы, столкновения идей и проектов и реальная, несимулятивная политика.
 

С.А. Строев 09-17 января 2011. Полный текст:
http://russoc.kprf.org/News/0000562.htm